ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 20

He случайно сразу же по завершении лотереи Новиков в последний раз попытался вернуться к активной общественной деятельности, предложив на торгах за содержание Университетской типографии ежегодную плату в 11 тыс. руб.54 К сожалению, его конкуренты оказались богаче и влиятельнее.

Распростившись навсегда с любимым делом, владелец разоренной усадьбы и полутораста крепостных душ доживал свои дни в борьбе с долгами, нищетой, болезнями. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 19

Однако милостивая аудиенция Павла не слишком обрадовала Новикова. Он уже сполна испытал на себе справедливость любимой в юности поговорки: «близ царя — близ смерти». Да и милость царя была недолгой. Ни государственной службы, ни возмещения огромных убытков, понесенных по вине правительства, Новиков не получил. Правда, указом императора от И ноября 1796 г. ему вернули остатки движимого и недвижимого имущества (дома и книги), ранее переданного Московскому приказу общественного призрения49, однако согласно новому царскому распоряжению от 10 апреля !797 г. все это пошло на уплату казенных и частных долгов издателя50. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 18

Крюков, обследовавший положение заключенных в апреле 1796 г., — то он, будучи одержим разными припадками и не имея никакого себе от того пособия, получил, наконец, ныне внутренний желудочный прорыв, от чего и терпит тягчайшее страдание, то и просит к облегчению судьбы своей человеколюбивейшего милосердия, а притом страждут они с Бггрянским и от определенного им к содержанию малого числа кормовых, в рассуждении нынешней во всем дороговизны»47. Однако все просьбы Новикова остались без внимания: ни права на продолжительные прогулки, ни лекарств, ни прибавки «кормовых» денег он не получил. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 17

П. Архарову на то, «что всегда успевала управлять ся с турками, шведами и поляками, но, к удивлению, не может сладить с армейским поручиком»44. Словно еще на что-то надеясь, она полмесяца не подписывала приговора. Однако Новиков не собирался оговаривать себя и своих единомышленников. He дождавшись покаяния Коловиона, Екатерина указом от I августа 1792 г. решила его участь. На основании бумаг, изъятых при обыске, и «допросных листов» Новикова признали «вредным государственным преступником», достойным «тягчайшей и нещадной казни». Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 16

Стоило следователю обратиться к книгам, изданным Новиковым, и он нашел бы там согни положений, в которых развивалась мысль о преимуществах мирной, нравственной революции перед насилием и бунтом. Попытка насильственного уничтожения крепостного права по законам того времени естественно должна была расцениваться властями как «бунт», «мятеж», «возмущение»; стремление же словом, убеждением, собственным примером доказать недопустимость варварского обращения с себе подобными— оставалось личным делом каждого гражданина.

Обвинение Новикова «в употреблении разных способов к уловлению в свою секту известной особы», то есть Павла, тоже оказалось явно несостоятельным. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 15

и больше—40%; тем же, кто покупал книги, «не обходя ни одного звания», по одному или по 10 экз., их уступали за 50 и даже 40% номинальной стоимости40.

Перечеркнув раз и навсегда все планы и свершения русского просветителя, враги Новикова постарались накрепко забыть о его существовании. Ho мастер Коловион был жив и даже в тюремных стенах выиграл свое последнее сражение с могущественной императрицей.

Прошло всего несколько дней после заточения Новикова, в Шлиссельбургскую крепость, и он еще не успел толком прийти в себя после длинной, тяжелой дороги, а на пороге его камеры уже появился с «допросными листами» в руках известный всей России государственный инквизитор С. И. Шешковский. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 14

Судя по «Описи имению Новикова», составленной

14 июня 1795 г. Московским приказом общественного призрения, к продаже назначались «разного звания» книги на общую сумму в 690 тыс. руб.36 Особое место среди них занимали незаконченные новиковские издания, которые, по согласованию с местной полицией, переходили к «покупщикам с правом допечатания»37. Распродажа имущества шлиссельбургского узника справедливо представлялась начальникам Приказа делом чрезвычайно хлопотным и не слишком прибыльным. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 13

И стараться все со всевозможной скромностью исполнить и по исполнении мне репортовать»31.

18 500 книг были брошены в огонь32. В печах кирпичных заводов сгорели не только труды известных мистиков и алхимиков, но и политический трактат Вольтера «Набат на разбуждение королей» (1779), написанный и переведенный на русский язык по заказу Екатерины П. Единственной светской книгой на иностранном языке, обреченной на сожжение, оказалось собрание сочинений Николы Макиавелли. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 12

От судей крамольные книги перешли в руки палачей. Эта роль была отведена управляющему Московским приказом общественного призрения А. П. Курбатову и адъютанту Прозоровского С. С. Кушникову. Екатерина Il предпочитала вершить черные дела под покровом тайны. Еще за несколько лет до ареста Новикова она со столь характерным для нее лицемерием писала в Сенат об одной из безымянных жертв своего царствования: «Мне о книге говорил Шешковский, что она сумнительна; понеже в ней государские имена и о боге много написано, так довольно будет, отобрав, в Сенате истребить — не палачем»29. Читать далее

ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАТОЧЕНИЕ Часть 11

В рассуждении чего предписываю вам разбирать все книги в том доме, не только в горницах, но и в погребах, какие есть, не исключая из них ничего, даже и манускриптов, на основании данных вам инструкций, а которые разобраны, оным реестр представить ко мне, а прочим представить по окончании вашего разбора»23. Читать далее

Страница 1 из 171234510...Последняя »